Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

ночь

мои университеты

Мой папа был дипломатом и яхтсменом. Когда я была совсем маленькая, папа с мамой участвовали в регате. Было мне года два, наверное. Оставить меня было почему-то не с кем и меня взяли с собой. Я ужасно плохо ела, любила только сосиски и помидоры. Ни того, ни другого на яхте не было, была наверное, перловка и макароны с тушенкой. На примусе. Да и то, тогда, когда папе не надо было ловить ветер, а маме не надо было откренивать яхту, вися за бортом на леере. Девать меня было совершенно некуда и следить за мной - тоже некому. Поэтому отец привязывал один конец веревки за мачту, а второй - вокруг меня с таким расчетом, чтобы я могла вполне себе передвигаться по палубе, пока они с мамой ловили ветер и откренивали яхту, вися за бортом на леере. Привязывая меня, папа ежедневно давал наставления: "будешь падать за борт - кричи. Поняла? Кричи громко!" и убегал ставить спинакер. И как-то выдался денек, когда ветер был порывист и переменчив и про меня вообще все забыли. Через некоторое время папа спохватился, что давно не видел ребенка. Он начал от мачты и пошел по веревке. Я висела за бортом, вцепившись в леер и крепко сжав зубы. Кулачки синие, одежда мокрая от брызг. Папа выругался и втащил меня за шиворот на борт.
"Ты почему не кричала? Я ведь велел тебе кричать" - ласково сказал папа. "Я боялась, что ты меня заругаешь или будешь жалеть" - сказала я и разревелась. Это был опыт.

А еще, когда я была маленькая, мы жили в Гданьске. Иногда ездили с большой торгпредской тусовкой в лес, на автобусе. Это называлось "ездить за грибами". Нет, ну грибы там тоже собирали, грузди например, у нас вообще на балконе всегда стояло огромное ведро с солеными груздями. Но ездить за ними было совершенно необязательно, потому что выйдя из дома и пройдя некоторое время по лугу, можно было попасть в прибрежную лесную полосу и набрать там этих груздей сколько хочешь, все так и делали. Из ведра на балконе грузди брали снизу, а сверху клали свежесобранные. В общем, в лес ездили, чтобы устроить там пикник и выпить-закусить. Детей тоже брали с собой и они, то есть мы, там носились на полной свободе от наших дипломатических родителей, что было ужасно ценно и увлекательно.

Мне было лет пять, наверное. Я уже не очень помню, но наверное я была самая младшая среди детей. Мы носились по оврагам, играли то в прятки, то в войну, то в лес с гномами. Погода была не очень теплая, поэтому я была одета в колготки, рейтузы и джинсы, которые прикрывали длинный свитер и теплая куртка, получалась эдакая капуста с ножками. В какой-то момент я с разбегу прыгнула в глубокий овраг и поскользнувшись, покатилась вниз, не удержав равновесия. Было весело, но в финале я ощутила ужасную, жгучую боль в правом бедре, просто жуткую. И хруст. Помню встала и голова закружилась. Меня догнал знакомый мальчишка и увидев, что я перекошена от боли, спросил что со мной. Я ужасно боялась, что если скажу что болит, меня отведут к маме и весь праздник кончится. Поэтому я просто что-то соврала и превозмогая боль, побежала за ним играть дальше.

Домой мы попали только поздним вечером. Мама стала раздевать меня, сняла длинный свитер, начала стягивать с меня джинсы и едва не лишилась чувств: сквозных дыр на бедре было три, на джинсах, толстых рейтузах и шерстяных колготках. Четвертая была в самом бедре. Вокруг запеклась кровь, а из раны торчал обломок острого сучка, вошедшего до кости. Мама вскрикнула и побледнела. "Ты почему ничего не сказала нам сразу же?" - ласково спросил меня папа и побежал за водой для мамы и вызывать скорую. И вот тогда я разревелась. Не от боли, а потому что боялась, что меня будут ругать или жалеть, что еще ужасней. И это тоже был опыт.

А еще мне как-то было лет девять, когда мы ездили отдыхать в папину родную Одессу, к бабушке с дедушкой. В Одессе на пляже стоят длинные каменные пирсы, уходящие далеко в море. Я тогда плавать не умела, но папе врала, что умела, потому что папа когда-то закончил мореходку и признаться ему, что я, дочь моряка, до сих пор не умею плавать было стыдно. Поэтому я старательно делала вид, что плаваю, шкандыбая ногами по дну очень убедительно имитируя ловкую пловчиху. Мы с папой пошли на пирс и оттуда я прыгала солдатиком. В том месте, где стоял папа. Мне там было по шею, я прыгала вниз, втыкалась ногами в песок, отталкивалась и дальше опять делала вид, что плыву к берегу. Потом бежала на пирс и опять прыгала в том же месте, рядом с папой. Много раз, раз десять. А на одиннадцатый, уйдя под воду я поняла, что дна нет. Подождала еще немного - нет и все. Потом достала, отолкнулась и вынырнув поплыла. Совсем не так красиво и изящно, как имитировала раньше. Захлебываясь и отплевываясь, изо всех сил перебирая конечностями и периодически пропадая под водой. Плыла, пока дно не начало царапать мне грудь. Руки и ноги тряслись, дыхание сбивалось. Оказалось, пока я предпоследний раз имитировала свое гениальное плавание, папа отошел метров на тридцать дальше в море, чтобы поучить меня уму-разуму. Когда я барахтаясь и трясясь вылезала на песок, он спокойно подошел ко мне и спросил ласково: "ты почему не сказала мне, что не умеешь плавать, идиотка?". Я посмотрела на него и разревелась. Потому что испугалась, что он меня заругает или пожалеет, что еще ужасней. Но и это тоже был опыт.

Удивительно, но в детстве я никогда не ревела из-за реальных причин. Всегда от страха, что меня заругают. Или пожалеют, что еще ужасней. И всегда - постфактум, когда уже все позади. Родители вообще редко меня ругали и совсем не жалели, может поэтому я вечно этого так боялась. Я уже давно взрослая. Я не катаюсь в оврагах, прекрасно плаваю и конечно, закричу, если буду падать за борт.

Но сейчас я реву, как маленькая. Значит, важное испытание осталось позади. И я уже не боюсь, что меня кто-то заругает или пожалеет, что еще ужасней.
Просто я всегда реву, когда все самое страшное уже позади.
Это просто реакция такая. На опыт.